Клиент приносит нам наши проблемы: как супервизия становится опорой терапевта
(случай из группы супервизии)
В нашей профессии мы часто говорим о ресурсах для клиента. Но где искать опору нам самим, когда в работе возникает ощущение «стены», тупика, необъяснимых эмоций или напряжения? Хочу поделиться опытом супервизионной сессии, которая стала для меня ярким напоминанием:
супервизия в эмоционально-образной терапии (ЭОТ) — это не просто разбор случая, а живой процесс исцеления и укрепления самого терапевта.
супервизия в эмоционально-образной терапии (ЭОТ) — это не просто разбор случая, а живой процесс исцеления и укрепления самого терапевта.
Философия супервизии и случай из практики
В ЭОТ мы исходим из глубокого убеждения: если терапевт «застревает» с клиентом, если не видит пути или не может выдержать связанные с клиентом чувства - это верный признак, что он столкнулся со своим собственным нерешенным вопросом. Как говорил основатель метода Николай Дмитриевич Линде:
«супервизия здесь становится «лечением терапевта».
Опыт заставил меня поверить в то, что клиенты приносят нам наши проблемы.
Причём:
Те проблемы, которые мы решили для себя, не вызывают у нас проблем.
А вот если возникают сложности в работе с конкретным человеком, значит этот вопрос не решен внутри нас, поэтому:
«ПРОЛЕЧЕННЫЙ» ТЕРАПЕВТ ГОРАЗДО ЭФФЕКТИВНЕЙ ТЕРАПЕВТА С НЕ ИЗВЛЕЧЁННЫМИ ТРАВМАМИ.
Прорабатывая свои личные «шоры», мы не только помогаем себе, но и обретаем кристальную ясность в видении ситуации клиента. Его проблема перестаёт казаться неподъёмной и превращается в «обычный вопрос», с которым можно работать.
Описание случая супервизии: клиентка с нейродермитом и защитный перфекционизм терапевта
На группу обратился терапевт с запросом по сложному случаю. Её клиентка, страдающая нейродермитом с рождения, после трёх сессий демонстрировала парадоксальную динамику. Работа была качественной: они вышли на школьную травму отвержения, проработали подавленную агрессию и глубинное одиночество, невозможность поделиться болью с матерью («маме и так тяжело»). И симптом отступил — кожа полностью очистилась.
Однако терапевт столкнулась со «стеной». Во-первых, клиентка приписала исцеление новым таблеткам, отрицая роль терапии. Во-вторых, её охватил сильнейший страх рецидива. Терапевт чувствовала сопротивление клиентки и при этом испытывала настойчивое, почти требовательное желание «распутать клубочек», докопаться до «корневого конфликта» и завершить работу «идеально».
Это была опытный терапевт. Она почувствовала напряжение в работе с этой клиенткой, работа не была обычной и возник определённый профессиональный дискомфорт. И как грамотный терапевт она решила сразу разобраться с этим напряжением «не дожидаясь перитонита».
От технических моментов к личной терапии
Супервизия в ЭОТ обладает неоспоримым преимуществом. Помимо технической части она содержит, так называемую, личную часть – работу с личными проблемами терапевта. И после этой работы ситуация в работе с клиентом, восприятие клиента и его проблемы кардинально меняются.
В технической части мы обсудили те места, куда можно дополнительно направить терапевтическое внимание. Я поделилась опытом, коллега дала дополнительные разъяснения. Как я сказала, это опытный и эффективный терапевт – моя техническая поддержка в данном случае не была слишком важной.
Я предложила, в частности:
- поговорить с клиенткой о том, что суть ее проблемы – не симптом, он лишь проявитель. Суть проблемы – страх контакта с людьми, лежащий в основе симптома, страх показать людям свое несовершенство и быть не принятой;
- рассказать о причинах рецидива и о том, что она может влиять на свое состояние, если полностью включится в процесс и поймет причинно-следственные психосоматические связи – чем она запускает симптом и как может остановить это.
- дополнительно уделить время именно страху рецидива, потому что он способен раскрыть более глубинные слои проблемы в основе симптома. Это вернет чувство контроля своего состояния.
И дальше мы переключились на личную часть.
В процессе описания терапевтом этого случая стало очевидным напряжённое желание терапевта «сделать всё правильно». Это выглядело «избыточным желанием помочь» и я предложила об этом поговорить.
Здесь супервизия совершает глубокий поворот — от клиентского случая к терапевту.
Я спросила: «А почему для тебя так невыносимо оставить эту работу "недовершенной"?
И терапевт тут же осознала свой страх «не быть идеальной».
Когда я попросила почувствовать в теле и описать, в виде какого образа представляется этот страх, она рассказала, что это образ плачущей девочки 10 лет, которая чувствует, что её помощь не нужна, а её «место в семье» — под вопросом. Всплыли воспоминания: публичное унижение, после которого она «добровольно» отдала своё место в танцевальной группе, и более раннее, экзистенциальное послание от отца о том, что её рождение как девочки было разочарованием.
Вот он, момент нашей связи с людьми. Клиентка через свой симптом и сопротивление, сама того не понимая, принесла терапевту его же собственную, неосознанную, пока до конца не проработанную проблему: отказ от своего «места» в жизни, от права чувствовать свою полноценность — чтобы избежать боли отвержения. Похожее чувство одиночество, о котором рассказала в самом начале ее клиентка, стало триггером, запустившим собственную травму неполноценности внутреннего ребенка терапевта.
Работа со своим внутренним ребенком и ранним детским решением, позволила терапевту обрести устойчивую позицию полноценности и эффективности: «Мне не нужно доказывать клиенту свою ценность, я обладаю ей по факту рождения. Для клиента я могу быть опорой, информацией и поддержкой, оставаясь на своем месте и уважая его выбор и скорость». Проработав свой страх несовершенства, терапевт смогла отпустить избыточный контроль и вернуться к клиентке с большим принятием и профессиональной ясностью.
«супервизия здесь становится «лечением терапевта».
Опыт заставил меня поверить в то, что клиенты приносят нам наши проблемы.
Причём:
Те проблемы, которые мы решили для себя, не вызывают у нас проблем.
А вот если возникают сложности в работе с конкретным человеком, значит этот вопрос не решен внутри нас, поэтому:
«ПРОЛЕЧЕННЫЙ» ТЕРАПЕВТ ГОРАЗДО ЭФФЕКТИВНЕЙ ТЕРАПЕВТА С НЕ ИЗВЛЕЧЁННЫМИ ТРАВМАМИ.
Прорабатывая свои личные «шоры», мы не только помогаем себе, но и обретаем кристальную ясность в видении ситуации клиента. Его проблема перестаёт казаться неподъёмной и превращается в «обычный вопрос», с которым можно работать.
Описание случая супервизии: клиентка с нейродермитом и защитный перфекционизм терапевта
На группу обратился терапевт с запросом по сложному случаю. Её клиентка, страдающая нейродермитом с рождения, после трёх сессий демонстрировала парадоксальную динамику. Работа была качественной: они вышли на школьную травму отвержения, проработали подавленную агрессию и глубинное одиночество, невозможность поделиться болью с матерью («маме и так тяжело»). И симптом отступил — кожа полностью очистилась.
Однако терапевт столкнулась со «стеной». Во-первых, клиентка приписала исцеление новым таблеткам, отрицая роль терапии. Во-вторых, её охватил сильнейший страх рецидива. Терапевт чувствовала сопротивление клиентки и при этом испытывала настойчивое, почти требовательное желание «распутать клубочек», докопаться до «корневого конфликта» и завершить работу «идеально».
Это была опытный терапевт. Она почувствовала напряжение в работе с этой клиенткой, работа не была обычной и возник определённый профессиональный дискомфорт. И как грамотный терапевт она решила сразу разобраться с этим напряжением «не дожидаясь перитонита».
От технических моментов к личной терапии
Супервизия в ЭОТ обладает неоспоримым преимуществом. Помимо технической части она содержит, так называемую, личную часть – работу с личными проблемами терапевта. И после этой работы ситуация в работе с клиентом, восприятие клиента и его проблемы кардинально меняются.
В технической части мы обсудили те места, куда можно дополнительно направить терапевтическое внимание. Я поделилась опытом, коллега дала дополнительные разъяснения. Как я сказала, это опытный и эффективный терапевт – моя техническая поддержка в данном случае не была слишком важной.
Я предложила, в частности:
- поговорить с клиенткой о том, что суть ее проблемы – не симптом, он лишь проявитель. Суть проблемы – страх контакта с людьми, лежащий в основе симптома, страх показать людям свое несовершенство и быть не принятой;
- рассказать о причинах рецидива и о том, что она может влиять на свое состояние, если полностью включится в процесс и поймет причинно-следственные психосоматические связи – чем она запускает симптом и как может остановить это.
- дополнительно уделить время именно страху рецидива, потому что он способен раскрыть более глубинные слои проблемы в основе симптома. Это вернет чувство контроля своего состояния.
И дальше мы переключились на личную часть.
В процессе описания терапевтом этого случая стало очевидным напряжённое желание терапевта «сделать всё правильно». Это выглядело «избыточным желанием помочь» и я предложила об этом поговорить.
Здесь супервизия совершает глубокий поворот — от клиентского случая к терапевту.
Я спросила: «А почему для тебя так невыносимо оставить эту работу "недовершенной"?
И терапевт тут же осознала свой страх «не быть идеальной».
Когда я попросила почувствовать в теле и описать, в виде какого образа представляется этот страх, она рассказала, что это образ плачущей девочки 10 лет, которая чувствует, что её помощь не нужна, а её «место в семье» — под вопросом. Всплыли воспоминания: публичное унижение, после которого она «добровольно» отдала своё место в танцевальной группе, и более раннее, экзистенциальное послание от отца о том, что её рождение как девочки было разочарованием.
Вот он, момент нашей связи с людьми. Клиентка через свой симптом и сопротивление, сама того не понимая, принесла терапевту его же собственную, неосознанную, пока до конца не проработанную проблему: отказ от своего «места» в жизни, от права чувствовать свою полноценность — чтобы избежать боли отвержения. Похожее чувство одиночество, о котором рассказала в самом начале ее клиентка, стало триггером, запустившим собственную травму неполноценности внутреннего ребенка терапевта.
Работа со своим внутренним ребенком и ранним детским решением, позволила терапевту обрести устойчивую позицию полноценности и эффективности: «Мне не нужно доказывать клиенту свою ценность, я обладаю ей по факту рождения. Для клиента я могу быть опорой, информацией и поддержкой, оставаясь на своем месте и уважая его выбор и скорость». Проработав свой страх несовершенства, терапевт смогла отпустить избыточный контроль и вернуться к клиентке с большим принятием и профессиональной ясностью.
Выводы, которые могут быть полезны
1. Клиенты как зеркало, в которое мы можем посмотреть. Сложный случай, вызывающий в нас сильную эмоциональную реакцию — часто прямое указание на нашу личную непроработанную тему.
2. И для терапевта, и для клиента основа исцеления сводилась к одному - обретении внутреннего права занимать своё пространство, быть неидеальным, а живым.
3. Супервизия — это не про оценку, а про опору терапевта. Это пространство, где можно безопасно встретиться со своим уязвимым образом, и, приняв его, стать сильнее и устойчивее для своих клиентов.
4. Симптом — не враг, а союзник. Страх рецидива или «уход» клиента в соматическое объяснение — это не провал терапии, а приглашение к более глубокому разговору о контроле, ответственности и вере в себя.
Мы имеем с вами классный инструмент, поэтому есть смысл напоминать себе что, заботясь о себе и прорабатывая свои «затыки», мы оказываем самую лучшую профессиональную услугу нашим клиентам.
Наша устойчивость — важный инструмент в их исцелении.
P.S. О нейродермите. В рамках психосоматики это часто классический конфликт, отражающий сложности контакта с людьми. Острое желание близости, телесного тепла (часто в контексте ранних отношений с матерью) сталкивается со страхом отвержения. Кожа, орган контакта, становится полем этой борьбы: «хочу прикоснуться, но боюсь, что будет больно, поэтому отталкиваю — и страдаю от этого». Работа идёт не с кожей, а с восстановлением безопасного контакта и принятие своего живого несовершенства.
2. И для терапевта, и для клиента основа исцеления сводилась к одному - обретении внутреннего права занимать своё пространство, быть неидеальным, а живым.
3. Супервизия — это не про оценку, а про опору терапевта. Это пространство, где можно безопасно встретиться со своим уязвимым образом, и, приняв его, стать сильнее и устойчивее для своих клиентов.
4. Симптом — не враг, а союзник. Страх рецидива или «уход» клиента в соматическое объяснение — это не провал терапии, а приглашение к более глубокому разговору о контроле, ответственности и вере в себя.
Мы имеем с вами классный инструмент, поэтому есть смысл напоминать себе что, заботясь о себе и прорабатывая свои «затыки», мы оказываем самую лучшую профессиональную услугу нашим клиентам.
Наша устойчивость — важный инструмент в их исцелении.
P.S. О нейродермите. В рамках психосоматики это часто классический конфликт, отражающий сложности контакта с людьми. Острое желание близости, телесного тепла (часто в контексте ранних отношений с матерью) сталкивается со страхом отвержения. Кожа, орган контакта, становится полем этой борьбы: «хочу прикоснуться, но боюсь, что будет больно, поэтому отталкиваю — и страдаю от этого». Работа идёт не с кожей, а с восстановлением безопасного контакта и принятие своего живого несовершенства.