"Брак — это тюрьма, в которой мужчина погибает»:
живая история, в которой мужчина хотел семью, но бессознательно от неё убегал

«Он разрушал то, что так хотел построить…»

Представьте себе человека, который годами мечтает о семье. Он рисует в воображении дом, планирует возраст будущих детей, продумывает маршруты совместных путешествий. Это не просто фантазии — это продуманная стратегия жизни. Но каждый раз, когда отношения доходят до точки «беремся за руки и идем в ЗАГС», он... отступает. Рвет связь. Уходит в холод и молчание. Причины всегда разные и для него они объективные. Он видит то, что реально может повредить будущим отношениям, семье, детям и принести несчастье. Только источник несчастья оказался совсем в другом месте – не в объективной, а исключительно в субъективной реальности.
Возможно, вы сами узнаете в этом описании себя или кого-то из знакомых.
Сегодня я хочу рассказать историю Сергея — мужчины, который искренне хотел жениться, создать семью, иметь жену и детей, но чья психика была настроена на то, чтобы любой ценой этого избежать. Это история о том, как детские раны становятся неосознанными сценариями взрослой жизни.

Парадокс: сознательно я хочу семью, но бессознательно бегу от неё

Сергей, 40 лет. Успешный, рациональный, структурный. Устойчивый доход, уважение коллег, привычка всё просчитывать наперед. В его жизни было многое из того, что принято считать признаками зрелости: устойчивый доход, профессиональная реализация, способность планировать и достигать. Не было только одного — семьи. И именно её отсутствие со временем превратилось для него в мучительный внутренний вопрос. На консультацию он пришел с простым вопросом: «Почему у меня не складываются отношения?»

Сергей не был циником, не прятался в работу и не обесценивал женщин. Напротив, он искренне хотел брака. Более того, он не просто мечтал — он конструировал своё будущее: представлял жену, детей, знал, в чем для него была ценность семьи и отношений. Его желание было осознанным, продуманным, логически выстроенным. И тем парадоксальнее выглядела реальность: каждый раз, когда отношения начинали приближаться к серьёзности, когда возникал разговор о совместном будущем, появлялись сомнения, страхи и решение прекратить связь.

Реальность как будто упорно сопротивлялась его планам. Он наблюдал за выбранной женщиной и все больше убеждался: «Нет. Не то. Не она. Ничего хорошего меня в этих отношениях не ждёт».

Снаружи это выглядело как завышенные требования или избирательность. Друзья говорили: «Ты просто еще не встретил ту самую». Коллеги пожимали плечами: «Слишком разборчив». Но внутри самого Сергея жило бессилие и стыд. На самом деле он разрушал то, что так хотел построить, и не осознавал этого. Давайте разбираться, как это возможно.

Эмоционально-образная встреча с правдой: камень на сердце

На встрече я предложила Сергею уйти от привычных объяснений и просто почувствовать:

«Если представить брак как существующий факт, окунуться чувственно в эту реальность, что ты чувствуешь внутри своего тела?»

Он молчал минуту или две. А потом сказал: «Есть какое-то напряжение в груди. Как сжатие».

Я попросила представить это в виде образа, потому что мы работали в рамках эмоционально-терапии.И Сергей сказал, что это похоже больше всего на тяжелый камень в области сердца.Я попросила рассмотреть, какие нюансы ещё бросаются в глаза, и Сергей рассказал, что представляет в воображении холодный камень, покрытый шрамами. Сначала это было похоже на порезы камня ножом, но потом он сказал, что это всё-таки похоже именно на шрамы.

В эмоционально-образной терапии мы серьезно и трепетно относимся к образам, рассматривая их как индикаторы вытесненной в бессознательное эмоциональной информации. Образы — это язык бессознательного, и в данный момент они очевидно рассказывали о каком-то травматичном опыте. В этом предстояло разобраться.  

Мы начали исследовать этот камень. Для этого у нас в эмоционально-образной терапии есть много приемов, в частности диалог с образом и отождествление с ним с целью проявить зашифрованную в образе информацию. И постепенно прояснилась вот такая картина.
Камень символизировал многолетнее напряжение и сдерживание чувств, которые когда-то давно ранили маленького мальчика в его семье. Сам образ семьи и брака в глубине его психики ассоциировался у Сергея не с теплом и партнёрством, а с угрозой внутреннего уничтожения.

Фраза, которую буквально прошептал Сергей, отождествившись с образом камня, прозвучала неожиданно для него самого:

«В браке мужчина может погибнуть».

Речь шла не о физической смерти, а о потере себя — о том состоянии внутренней подавленности, безысходности, перегруженности ожиданиями и ответственностью, которые он когда-то наблюдал внутри родительской семьи. И он вспомнил то, о чем никогда не задумывался: в его восприятии отец действительно всегда представлялся ему человеком сломленным, эмоционально отстранённым, утратившим живость. «Он как будто постепенно умирал в этом браке», - сказал Сергей. Хотя на самом деле, как мы поймем позже, дело было не в браке, а в том, что отец так и не смог справиться с чем-то внутри себя как зрелая личность. Но ребенок этого не видит — он просто фиксирует картинку: мужчина в браке исчезает.

Маленький мальчик, которым когда-то был Сергей, наблюдал эту динамику день за днем, год за годом. И делал выводы: «приводит к потере себя. Лучше вообще не жениться, чем стать таким, как папа».

В частности, так у нас формируются сценарии. Как защита, включающаяся каждый раз, когда по восприятию внутреннего ребёнка обстоятельства жизни начинают угрожать чем-то, что напугало его в детстве.

Детское сознание не способно к сложному анализу. Маленький мальчик не мог тогда понять, что отец умирал не из-за брака и ответственности за жену и детей. Он умирал потому в какой-то части своей личности до сих пор оставался маленьким мальчиком, не зрелым, не выросшим ментально, перегруженным детскими ожиданиями, долгами и своими детскими решениями, которые не мог воплотить. Поэтому он потух, спился и потом умер.

Но ребенок таких вещей понять не может, оно просто фиксирует атмосферу и делает выводы, часто предельно категоричные. Маленький мальчик, которым когда-то был Сергей, сделал вывод: чтобы не потерять себя, нельзя создавать семью, в ней мужчина может погибнуть.

Это не было его сознательным убеждением. На уровне разума он хотел семью, хотел детей, хотел тепла. Но глубже, в самом фундаменте психики, жило другое, старое, детское решение. И именно затем, чтобы вытащить из глубин души такие детские, категоричные установки, люди обращаются к глубинной психологии. Они приходят услышать свое бессознательное, подружиться с ним, чтобы детские решения не управляли взрослым выбором. И у эмоционально-образной терапии есть для этого сильные инструменты, позволяющие разговаривать с бессознательным на одном языке.

«Маленький я»: Тот, кто всё еще боится

В ходе работы мы столкнулись еще с одним важным слоем — подавленной злостью и чувством «нехорошести», сформированным в очень раннем возрасте. В образе появился мальчик лет четырех — сдержанный, напряженный, очень старающийся быть хорошим, правильным, удобным.

Этот ребенок когда-то научился подавлять свои эмоции — гнев, печаль, протест. Потому что в семье злиться было опасно. Потому что чувствовать — значило разрушить хрупкое равновесие или причинить боль матери, которая и так была уязвима. Проще было заморозить себя, чем рисковать.

И вот этот маленький мальчик жил внутри взрослого, успешного, состоявшегося мужчины. Именно он, а не рациональный Сергей, начинал паниковать, когда в отношениях возникала близость, потому что близость для ребенка когда-то означала уязвимость, а уязвимость была неразрывно связана с опасностью.

Сергей был убежден: защищать свои границы можно только через жесткость, крик или ломку. Иначе — сомнут, подавят, уничтожат. У него просто не было в опыте модели спокойной силы. Либо ты доминируешь, либо подчиняешься. Либо кричишь, либо замолкаешь навсегда. Среднего не дано.

Открытием, подтверждающим влияние в этом вопросе детского опыта, для Сергея стало  осознание того, что его страхи в отношении «неудачного выбора жены» действительно усиливались не тогда, когда в отношениях возникали объективные проблемы - какой-то спор, конфликт, непонимание - а тогда, когда происходило настоящее сближение с партнером, когда появлялись мысли о совместной жизни, старости и внуках.

Это осознание стало поворотным. Оно позволило Сергею действительно усомниться в истоках своих решений. Вместо привычного разрыва отношений, он задал себе вопрос: «Это действительно несовместимость — или я боюсь погибнуть?»

Для того чтобы отказаться от старых сценарных решений, Сергею нужно было прежде всего заняться своим внутренним ребёнком – тем опытом, который оставил шрамы на сердце, и сделал сердце каменным.

Ведь именно в тех своих страданиях маленького мальчика он сделал все эти ложные деструктивные для своей жизни выводы. Его отец (нож) был подавлен и зол и наносил ребенку раны (шрамы на камне). Ребёнок вытеснил и подавил свои чувства (его сердце окаменело), чтобы не чувствовать эту боль. И именно тогда ребёнок сделал вывод, что виной всему брак и это из-за брака его отец такой и причиняет боль окружающим. Но, как мы сказали, это был ложный вывод.

К исцелению мы могли пройти только тем же путём: сначала исцелить внутреннего ребёнка, потом подвергнуть критическому анализу сделанные выводы и отказаться от них, если они не имеют смысла. Что и произошло.

Сергей услышал свою душу - все те чувства ребёнка, которые он запретил в себе в детстве, потому что боялся их. Теперь Сергей сам для себя был тем самым взрослым внутренним родителем. Он позволил камню, сдерживавшему в себе столько лет чувства маленького мальчика, выразить их, рассказать о том, что его ранило тогда.

Он самому себе проговорил, что ранило его тогда не брак, семья и отношения, а травмы отца, в которых он застрял и ничего с этим не делал. А он делает. И он не собирается ранить себя прежде всего, а также своих детей и жену. Он не является своим отцом, у него есть своя голова на плечах и свой выбор. Он принял решение слышать себя и решать свои вопросы, у него для этого все было.

В пространстве терапии камень смог выплеснуть свою злость, крики и претензии. И тогда произошло удивительное: он стал трескаться и сквозь эти трещины начал пробиваться свет, отражая то оживление души, которое происходило внутри Сергея.

В процессе Сергей произнес очень важную фразу:

«Я думал, если я позволю себе злость, я стану таким же разрушительным, как мой отец. А оказалось, что злость можно прожить и никого при этом не сломать. Можно просто чувствовать и понимать себя — и это ни для кого не опасно».

Это стало для него ключом для открытия новой силы — спокойной и взрослой. Силы, которая не ломает близких в отчаянии как делал его отец, а договаривается и решает проблемы по мере их поступления.

С новым состоянием брак перестал пугать Сергея. Он сказал:

«Сейчас я хорошо понимаю, что брак, отношения и даже претензии моей женщины не могут быть тюрьмой. Я потеряю свободу, только когда сам откажусь от неё. Пока этого не произошло, я просто проживаю много нюансов в отношениях, иногда ошибаюсь, мы учимся, чувствуем и идём дальше».

Ощущения «не могу построить отношения», «выбираю не тех», «боюсь сближаться» — это не дефект личности и не ошибка судьбы. Это способ, которым ваша психика когда-то защитила вас от боли. Важно понять — от чего именно она вас защищала и исцелить своё прошлое.

Прошлое живет в настоящем.
Если вы боитесь близости, проверьте — не боитесь ли вы повторить что-то из прошлого.

Встреча с «внутренним ребенком» неизбежна.
Пока мы не услышим того мальчика или ту девочку внутри нас, которые когда-то приняли решение «не любить, чтобы не было больно» или «не сближаться, чтобы не потерять себя», — мы будем действовать из детского решения, а не из взрослого, осознанного выбора.

Зрелость — это не отсутствие страха.
Зрелость — это способность видеть свой страх, понимать его корни, — и всё же выбирать жизнь, любовь, близость, несмотря на него.


Подумайте на досуге: а вы замечали за собой, что избегаете близости именно в тот момент, когда всё начинает складываться хорошо? Что может стоять за вашим «камнем на сердце»?